История для каждого человека, как вторая фамилия.
09:23
05.05.2026
История для каждого человека, как вторая фамилия. Она говорит о том, кто мы есть, поэтому знать её мы обязаны. Мы должны знать, чьи мы дети, по какой земле ходим, каким трудом она стала наша.
Великая Отечественная война – это долгих четыре года, 1418 дней, 34 тыс. часов, 49 407 000 погибших людей.
В канун великого праздника - 9 мая - мы расскажем о героях Великой Отечественной войны - родных и близких наших преподавателей и учащихся школы.
Прабабушка Сикоренко Надежды Андреевны - преподавателя школы - Залутина Нина Митрофановна - хирургическая медсестра, переводчик на Нюрнбергском процессе .
Из воспоминаний родных:
Война для Залутиной Нины началась 30 июня 1941 года, к этой дате относится и первая запись, сделанная ею на ростовском вокзале: «И не верится, что еду на фронт…» Их, первокурсниц (позади уже было медучилище), одели перед этим в военную форму и дали
увольнительную на два часа. Девчонки первым делом побежали завиваться, чтобы пилотки красиво сидели, и фотографироваться.
Под Оршей поезд разбомбили немецкие самолеты, и оставшиеся в живых медсестрички топали по разоренной белорусской земле
назад, пока не попали в распоряжение 114-го отдельного медсанбата 58-й стрелковой дивизии 50-й армии Западного фронта.
.
1942 год. Смоленские леса. «Сегодня мне вручали партийный билет. Стояла по колено в воде, но от волнения не чувствовала холода».
.
1943 год. «Скоро ли кончится война? Как хочется увидеть маму, сестер! Судьба их неизвестна».
.
1944 год. Польша. «Работаем день и ночь. Падаем, встаем и работаем».
.
25 мая 1945 года. «Победа! Домой! Домой! Как будут рады мама и сестры! Когда я увижу Россию?».
.
Вехами между этими записями стоят награды – орден Красной Звезды, орден Отечественной войны второй степени, орден Жукова, медали «За боевые заслуги», «За оборону Москвы».
.
Как получилось, что у лейтенанта медицинской службы Нины Залутиной встреча с Родиной задержалась аж на четыре года? В госпитале, да и в полку многие знали, что она блестяще владеет немецким. Родилась бабушка в поселке Джигинка Темрюкского района, где издавна была немецкая колония, ходила в немецкую школу и потому немецкий знала также, как и родной, русский. Оказалось даже (чему немцы очень удивлялись), что у нее
было классическое берлинское произношение. Но так бы она с этим произношением и уехала в свою Джигинку, если бы однажды ее с каким-то поручением не послали в военную комендатуру Лейпцига. Там сразу взяли на заметку девушку со знанием
немецкого и вскоре перевели ее для прохождения службы в комендатуру.
И все же, как рассказала бабушка, она попала на Нюрнбергский процесс случайно. Группа советских военачальников должна была отправиться во Францию на переговоры, Нина готовилась к поездке в качестве переводчицы, но тут начался процесс над фашистскими главарями и группу присоединили к советской делегации в Нюрнберге. Все это время хранится пожелтевший кусочек картона — пропуск на процесс. Три дня бабушка
переводила английскому и американскому полковникам смысл происходящего.
Девушки-переводчицы каждые три часа работы меняли друг друга — так берегли их психику.
— Особенно тяжело, — рассказывала бабушка, — было выдержать фото- и кинообвинения фашистам, которые демонстрировали тут же в зале, где шел процесс.
Даже обвиняемые, отправившие тысячи людей в газовые камеры, при виде своих же злодеяний опускали глаза, и Генеральный прокурор Руденко то и дело требовал:
«Поднимите головы и смотрите!» В остальном военные преступники держались спокойно и даже пытались отрицать свою вину, менять показания.
Нина Митрофановна запомнила немигающий взгляд Геринга и холеное лицо Кейтеля, приобретавшее брезгливое выражение всякий раз, когда вопрос обвинения предназначался ему. Отвечал он, глядя перед собой, не поворачивая головы. «Это были волки в человеческом обличье и, может быть, три дня на процессе больше, чем четыре военных года, —признавались бабушка —
помогли мне понять значение нашей Победы и то, что ожидало Россию в случае поражения».
#ДШИ4Анапа
